Вклад либеральной политологии в торжество фашизма

06.08.2022 0 Редакция NS.Writer

С лёгкой руки либеральных демократов, публицистов и «исследователей», примерно с 90-х ХХ века, по сей день в мире распространена догма о «неизбежности демократии». Мол рано или поздно все режимы в мире трансформируются в демократические. Несмотря на то, что исторически такое случилось только с 20% тоталитарных режимов, при этом остальные тоталитарные режимы ещё и деградируют в своей тоталитарности, эта догма никуда не уходит из либерального политологического дискурса. Но у меня встает вопрос к таким горе-политологам: а много ли вообще тоталитарных режимов «эволюционно трансформировали» в демократии? Или хотя бы они наблюдали подобного рода процессы с близкой дистанции?

Пресечение мирных протестов января-февраля 2021 года в России

При всем при этом необходимо четко осознать очень простую, но крайне жесткую истину: Россия никогда в своей истории не была полной либеральной демократией (ни одни выборы в России 1990-х никогда не были по-настоящему свободными и справедливыми). К середине 2000-х Кремль подавил независимое телевидение и вытеснил всех значимых политических соперников. Но, по сравнению, например, с Китаем, там допускалась гораздо более высокая степень свободы слова в Интернете, в некоторых газетах и ​​даже на нескольких второстепенных выборных должностях. Но только до определённой поры. Россия также разрешала доступ к западным СМИ. А весной 2022 года начались блокировки Твиттера, ограничения деятельности браузера Тор и ВПН-ов. Политологи называли эту систему «гибридным режимом», в котором элементы и зоны свободы могут существовать до тех пор, пока они не бросают вызов репрессивному мейнстриму.

Но, на мой взгляд, все это просто-непросто псевдонаучное словоблудие. В РФ после попытки демократизации при Ельцине (скорее внешней, пиарной, без системно-структурных изменений внутри страны) происходил и близится к своему логическому финалу переход не к демократии, а отход от её внешних форм через авторитаризм к тоталитаризму

Стоит сугубо отметить, что считать «практиками эволюционной трансформации» людей, даже не наблюдавших ни одной «эволюционной трансформации» — считаю явно излишним. К сожалению, в современном мире, политология не свободна от идеологической ориентации исследователя. Кстати очень показательно, что адепты либеральной политологии отрицают её идеологической характер ради придания ей статуса универсальности и «научности». Так же как сторонники материализма бесятся если их идеологию называют идеологией. Вместо того, чтобы признать ошибочность своих догм, почти все теоретики либеральной демократии выдумывают кривые спекулятивные объяснения, нацеленные на оправдание давно протухших догм.

Я обратил внимание на это явление ещё в 90-е годы, когда либеральная идеология не была широко распространена. Однако, уже тогда мне встречались люди, которые были настолько толерантны, что готовы были задушить всякого, кого они уличат в не-толерантности. Именно поэтому на руках пропагандистов либеральных догм крови никак не меньше чем на руках самих тиранов. Все условные «Максимы Кацы и Ильи Яшины» и т.д. сделали со своей стороны всё, что бы эти ложные догмы завладели умами, и… укрепили власть диктатур.

Пишу этого для того, чтобы обозначить, что любая идеология может деградировать до тоталитарной, и главный признак тоталитаризма не содержание идеологии, а ее методы, новояз, двойной стандарт, преследование критиков, и идеология главнее реальности. Поэтому мне печально наблюдать, как хорошие, в общем-то, идеи деградируют до примитивной идеологии. Очень жаль, что борьба за права женщин скатилась в радикальный феминизм, а борьба за права темнокожих выродилась в черный расизм, и т.д. Воистину в нашем грешном мире нет ничего рукотворного, что человек не мог бы обратить во зло. Одного протестанта следователь МГБ ЛНР на допросах бил Библией по голове.

Основные недостатки либеральной оппозиции в РФ сегодня – ее неразборчивость в политических связях; отсутствие у неё отчетливого лица (и общепризнанного лидера), а также узнаваемого политического имиджа; и отсутствие всеобъемлющей и конструктивной политической программы. Возможно, либеральная оппозиция потеряла всю свою привлекательность в глазах обывателей, так что теперь ей пора серьезно ребрендиться и строить новые политические образования на более новых, более чистых базовых основаниях.

А между тем для западных ушей, хотя и не для русских, тоталитаризм – старомодное слово. Используется оно для описания правительства, которое устанавливает полный контроль над своим народом и ограничивает его доступ к внешнему миру, этот термин был широко использован Уинстоном Черчиллем и Джорджем Оруэллом для описания нацистской Германии и сталинского СССР и увековечен в определяющей эпоху работе Ханны Арендт 1951 года «Истоки тоталитаризма». Среди политологов эта фраза вышла из моды с 1980-х годов, поскольку десятилетия исследований сформировали оказавшееся, мягко говоря, неточным представление о том, что сталинизм был более хаотичным, чем роботизированное партийное правление из ночных кошмаров Оруэлла. Однако то, что сейчас происходит в России на фоне ее вторжения в Украину, – это именно тот скачок к тоталитарному правлению, который Путин предсказал в 1996 году. За считанные недели его правительство ввело жестокие репрессии и информационное затишье, сравнимое с тем, что было в СССР до Михаила Горбачева.

Во время документального интервью в 1996 году, когда он был еще малоизвестным политическим деятелем, Владимир Путин сделал жуткое предупреждение о будущем России. «Как ни печально и как бы пугающе это ни звучало, я думаю, что в нашей стране возможен возврат к определенному периоду тоталитарного правления», – заметил будущий лидер шваброидов. «Опасность, – добавил он, – заключается не в органах, обеспечивающих порядок, в полиции или даже в армии. Это опасность на нашей вершине, в менталитете нашего народа, нашей нации».

Более десяти лет спустя, выступая в качестве президента во время вопросов и ответов по национальному телевидению в 2012 году, Путин снова размышлял о возможности тоталитарного правления. Однако на этот раз его замечания звучали явно больше как угроза или обещание. «Если бы я считал, что тоталитарная и авторитарная система для нас наиболее предпочтительна, я бы просто изменил конституцию», – изрек он тогда.

И вот. В условиях современного Швабростана не просто реанимации, а триумфальному шествию тоталитаризма в форме рашизма активно способствует и то, что в «этой стране» нет внятной идеологии. Не существует общего способа интерпретации мира. Вместо этого упрощенная идея, которая стала преобладающей, – это история «мы против них», точнее «все против нас». Её чрезвычайно легко продать, и она получает голоса. Это повестка дня, которую Путин продвигал в течение последнего десятилетия или около того. Он говорит, что Украина – враг, якобы являющейся исторически частью России, но продавшийся НАТО, или что все в мире — марионетки США.

Эти идеи очень заразительны. Когда пытаешься рассуждать со средним человеком в России, он может сказать что-то вроде: «Телевизор прав, а вы не правы. Кроме того, вы, вероятно, агент ЦРУ». Многие люди живут в постоянном страхе, и им легче поверить в то, что им говорят из зомбо-ящика, и(ли) чрезмерно расплодившихся проправительственных телеграмм-каналов. Нахождение вне толпы может стоить россиянам свободы. Именно по этой причине так называемые «глобальные русские», как они себя называют, давно отказались от перспективы иметь страну и правительство, которыми они могли бы гордиться.

Немного отойду от темы и приведу очередной «случай из практики», то есть из моей научной жизни. На разных конференциях в Мордоре, если выступал некто из тамошних, или залётных, либералов, я обязательно задавал вопрос «возможно ли в России построение нового тоталитарного государства»? Обычно отвечали «нет, невозможно». Мол, раз разработанной идеологии, теоретически обосновывающей необходимость тоталитаризма нет, значит тоталитаризм не возможен, или как минимум крайне затруднен. Мне всегда это напоминало старую песню советской пропаганды: «этого не может быть, потому что этого не может быть никогда».

Если кто не заметил, то либералы за редким исключением избегают называть режим Путина тоталитарным. Обычно пишут «приобретающий черты тоталитарного» … и все это по одной причине. Многие годы они вещали что авторитарный режим не может деградировать в тоталитарный, поскольку для тоталитарного режима необходима идеология. При том именно полноценная, с трудами классиков и их интерпретаторов. Обязательно с моделью «светлого будущего».

Поэтому у меня сложилось стойкое убеждение, что такого рода «либеральные политологи» просто-напросто фантазёры, которые жили в фантастическом инфо-пузыре, не желая видеть никакой реальности кроме идеалистической теории, непонятно на чем основанной. И, я уверен, что проблема этих людей – неумение видеть объективную реальность из-за увлеченности надуманными теориями. На реальность они смотрят сквозь поблекшее и разбитое зерцало своих теорий, и потому многие вещи в упор не видят. Кто отвечал «возможно», тут же начинал перечислять условия тоталитарного государства, где упоминалось обязательное наличие идеологии.

Это обычно обосновывалось тем, что одна из догм политологии (судя по отдельным заявлениям отдельных вменяемых спикеров, уже и не догма, а так, гипотеза), утверждение будто для идеологии необходимы «отцы-основатели» и «научные теоретики», а вдобавок еще корпус «трудов классиков» и, конечно, «модель светлого будущего», да желательно еще критическое осмысление «темного прошлого». Но, как выясняется, идеология, годная для построения тоталитаризма, вполне может быть без какого-либо «философско-правового» объяснения и обоснования.

Отмечу, что и прежние идеологии – это тоже наборы штампов. Придуманных через искажения и подгонки, детально прописанных ради того, чтобы занять кучу «профессоров» и придать штампам внушительности для оправдания безумия, которым они (проститутки от науки) прикрывали преступлений очередной власти. Например, Лукашенко строил тоталитарный режим изначально; поэтому там сразу вернули «компартию», «пионеров», идеологов и подконтрольность производства, как кормовой базы, центру управления — новой номенклатуре. А между тем Путин и Лукашенко успешно строят именно тоталитарные режимы с набором примитивных штампов вместо идеологии.

Если в России есть подобие «идеологических классиков» (всякие имперцы и славянофилы ХІХ в. в прошлом веке Ильин и т.д., а из живых Мединский, Сурков, Дугин, Проханов и т.д.), то в Беларуси нет даже этого скудного набора. И самое главное без всякой модели «светлого будущего». Тупо на насилии и пропаганде. Тут бы признать ошибку догмы, для идеологии тоталитаризма не обязательно нужна модель «светлого будущего». вполне годится и «вернем всё взад» – модель «светлого прошлого». Но нет, проще избегать называть тоталитаризм тоталитаризмом. А еще репрессии–репрессиями. А войну называть войной в РФ запрещено уголовным законодательством.

Как и в предыдущих поколениях, эти тоталитарные фантазии могут понравиться тем, кто выступает против демократии и чувствует себя изолированным и живущим в атомизированном обществе. Природа и привлекательность таких тоталитарных представлений по-прежнему важны для понимания, даже если они вряд ли приведут к новым тоталитарным государствам. Они помогают мотивировать современных ф/рашистов, придают своему активизму цель и позволяют россиянцам увидеть в прошлом убедительные примеры того типа общества, который они хотят создать.

Известно, что существуют авторитарные режимы, но есть итоталитарные режимы; и первые могут трансформироваться во вторые.Мне лично нравится определение С Жижека: «авторитаризм это когда ты лишаешься права говорить; тоталитаризм это когда ты лишаешься права молчать».

И вот в РФ уже второе.

Пока только для элиты, но уже к осени 2022 для всех там проживающих.Как сказал олигарх в изгнании Михаил Ходорковский: «Сегодня Россия перешла от авторитарного режима к тоталитарному». Доводилось и мне писать о том, что для несогласных уже вводятся драконовские законы.

На основе набора лозунгов, не значительно связанных (а чаще всего в духе постмодернистской ризомы просто собранных непонятно откуда и скинутых в одной зловонную кучу) друг с другом, строится новая идеология российского тоталитаризма (рашизма, «русского мира»). И строится она просто на эксплуатации коллективных комплексов населения («кругом враги» «нас не любят потому что мы – великие», и(ли) «мы великие – нам все дозволено»).То есть тоталитарные идеологии тоже переживают некую трансформацию и многое, что ранее казалось необходимым для их функционирования, оказалось факультативным. Кратко можно выделить четыре признака: 1) картина мира (мы великие – весь мир против нас); 2) новояз; 3) кто не согласен — те враги; 4) двойные стандарты.

Проиллюстрирую данные положения примерами. Так, мания величия и концепт осажденной крепости в конкретизации не нуждаются. Поэтому есть смысл уточнить относительно новояза. Да, у рашистов именно новояз: вместо «взрыва» – «хлопок», а вместо «войны» – СВО, и «отрицательный рост экономики». К тому же в системе путинизма любое инакомыслие –преступление. А если говорить о двойных стандартах, то они там вовсю процветают. Например, при господстве гомофобии и спидо-фобии в обществе, открытый вич-инфицированный гей Антон Красовский вещает о том, что Конституцию Украины надо спалить на Хрещатике и он же сдает кровь для путинских головорезов, воюющих на Херсонщине.

Реставрация тоталитаризма – это дело не одного года, воистину (по классикам), «количество перешло в качество». Кремлевский карлик сейчас занимает пост верховного лидера России дольше, чем кто-либо со времен Иосифа Сталина. С 23 годами пребывания у власти Путин превзошел рекорд Леонида Брежнева, главы Политбюро с густыми бровями, чье, казалось бы, бесконечное пребывание в должности с 1960-х до начала 1980-х годов стало синонимом застоя и холодной войны.

С момента прихода к власти в результате мутных президентских выборов Путин методично разрушал унаследованное им, хотя и не до конца сформировавшееся гражданское общество, используя множество все более жестких тактик. Они, в частности, в себя включали ограничение дебатов в Думе (подобранный им спикер Борис Грызлов лихо заявил, что «парламент – не место для дискуссий»). Затем последовали политические убийства и аресты. Анна Политковская, журналист-правозащитник, была убита в день рождения Путина в 2007 году. В 2012 году протесты на Болотной площади были жестоко подавлены. Лидер оппозиции Борис Немцов был убит перед Кремлем в 2015 году чеченскими убийцами, связанными с Рамзаном Кадыровым, доверенным лицом и ставленником Путина. Алексей Навальный был отравлен в 2020 году, приговорен к тюремному заключению в 2021 году по возвращении в Россию, а потом ему навесили еще в придачу девять лет заключения.

Вторжение в Украину спровоцировало окончательный отход от свободы: россиянам больше не разрешается читать основную информацию или обсуждать войну, как это было в прошлых конфликтах в Грузии или Чечне. Либеральные политологи, привязанные к техническим терминам, могут сказать, что она перешла черту от «гибридного режима» до «полностью авторитарного» государства, подобного Китаю или Ирану. Но, как показывают старые слова Путина и язык сегодняшней оппозиции, простые россияне просто признали бы это «тоталитаризмом».

Безусловно, россияне еще не утратили всех своих свобод. Три члена парламента недавно выступили против войны, например, в демонстрации официального сопротивления, что вряд ли произойдет в Китае. Молодые россияне, родившиеся после распада Советского Союза, возможно, не все осознают, куда они катятся. Но пожилые русские, с более сильными историческими воспоминаниями, знают. Еще одна проблема заключается в том, что все, кому за 35, видели конец тоталитаризма, но почти ни у кого сейчас нет опыта жизни в то время, когда он начинается.

И действительно, это может быть только начало. Теперь, когда Путин пожертвовал экономической стабильностью, на которой изначально основывалась его популярность, наиболее вероятное ближайшее будущее для него состоит в том, что он будет стремиться восстановить свою власть с помощью трех ключевых инструментов тоталитарной пьесы: мобилизовать свое население с помощью лихорадочной пропаганды, милитаризировать общество и сломить любое сопротивление новыми жестокими репрессиями.

Эксклюзив

 

СкавронскийМартин Скавронский, россиевед, dr.hab. для Newssky


Поделиться статьей:

                               

Подписаться на новости:




В тему: