Восходящее солнце зашло для Москвы

03.09.2020 0 Редакция NS.Writer

С политической точки зрения, Синдзо Абэ уходит вовремя в том смысле, что следующий год ничего хорошего ему не сулил бы, а такой маневр позволит сохранить влияние в партии.

| Newssky.com.ua

Поставивший рекорд по пребыванию у власти премьер-министр Японии Синдзо Абэ уходит в отставку, измученный, по официальной версии, язвой кишечника. Абэ, рекордсмен и в том, что является самым молодым премьером страны, покидает свой пост на пике популярности, по-видимому, также не желая запомниться неизбежным провалом курильских переговоров с Россией, которая долго водила Японию за нос. Кроме того, управлять в скорую эпоху последствий пандемического кризиса — сомнительное удовольствие, ведь на самом деле никто не знает, что делать, кроме как раздавать деньги в надежде на смягчение остроты шока.

Вовремя уйти

Впрочем, Абэ уже уходил с поста в первое премьерство, но тогда это показалось некой блажью. Он руководил правительством с перерывом в общей сложности восемь лет и восемь месяцев — дольше всех за всю историю существования в Японии системы кабинетов, введенной во второй половине XIX в. Но сегодня он делает ответственный поступок — пример для многих правителей, которые, страдая от очевидных недугов, физических или умственных, руками и ногами цепляются за власть.

За кресло Абэ уже разворачивается борьба. Однако именно уходящий в отставку премьер остается самым сильным и опытным политиком, по сути, не имеющим соперников. Вполне вероятно, что он еще вернется, сумев победить болезнь — хотя бы потому, что в Японии возникло подобие немецкого «эффекта Меркель»: за пределами фигуры Абэ чувствуется дефицит лидерства.

Прямо говоря о своих неудачах, премьер назвал отсутствие результата в продвижении к мирному договору с Россией. Это было одним из самых громких предвыборных обещаний Абэ перед приходом к власти в декабре далекого 2012 года (Токио практически не обратил внимания на произошедшую в том же году узурпацию власти в РФ).

Абэ, выходец из аристократической семьи, где отношение к потерянным территориям носит религиозный характер, проявил беспрецедентное рвение в курильском вопросе. В частности, он полностью проигнорировал дипломатические правила сохранения взаимности в визитах. Абэ в одностороннем порядке часто ездил в Россию, стал постоянным гостем Петербургского и Владивостокского экономического форума, провел 26 (!) личных встреч с Путиным, сулил золотые горы и мягкие формулировки. В какой-то момент в немалой степени благодаря его активности в возвращение островов поверили даже такие субъекты, как Игорь Гиркин, вышедший с плакатом к зданию МИД РФ.

Однако фирменным стилем дипломатии Москвы уже два десятилетия является банальное «кидалово», на которое и попался японский элитарий в третьем поколении (двое дедов Абэ были премьерами, а отец — министром иностранных дел). Похоже, его ошибка — в наделении Путина какими-то рационалистическими чертами, хотя этот давно пребывающий в параллельном мире ленинградский «ураганщик» больше озабочен сегодня эликсиром вечной жизни и газовым обеспечением вечного огня.

С японской точки зрения, Абэ декларировал готовность пойти на серьезные уступки и, по некоторым сведениям, даже отказался от ортодоксального требования о «возвращении всех северных территорий», согласившись лишь на несколько процентов их площади или даже на нечто виртуальное (нечто вроде совместного управления). Но цель Москвы была совершенно иной — добиться выхода Японии из режима санкций — это в лучшем случае, а в худшем — осуществить так называемый «гоп со смыком», получив у Токио аванс и прекратить контакты.

Впрочем, оказалось, к счастью, что в японском правительстве тоже не простаки сидят, и дельце сорвалось. Россия же, следуя логике азиатского способа производства, начала, наоборот, застраивать острова военными объектами (с этим, в частности, был связан визит в регион бывшего премьер-министра Дмитрия Медведева). Так что даже о символической «передаче территорий» речь так и не зашла.

Без армии, но с экономикой

Потенциальные преемники Абэ вряд ли будут работать над урегулированием в этой его чуть ли не сервильной стилистике. Тем более что оптимальнее выглядит постепенное ограничение возможностей России на Тихом океане, работа с лояльностью ее коррумпированных краевых элит в прибрежных регионах, интенсивное участие в режиме санкций, введенных против страны-изгоя за нападение на Украину. Ведь любые договоренности с путинской РФ не стоят бумаги, на которой написаны. Впрочем, похоже, это понимал и сам Синдзо Абэ, поскольку, несмотря на те или иные трения с Америкой, вопрос о выходе из режима санкций или его смягчении даже не затрагивал. Притом, что совершенно по-другому, извлекая все мыслимые выгоды из экономического сотрудничества с Россией, ведет себя, к примеру, Южная Корея, вроде как являющаяся основным региональным союзником Японии.

То, где Абэ и впрямь мог преуспеть, усиливая давление на коллегу Путина — Ким Чен Ына, так это возвращение японских граждан, которые были похищены спецслужбами Пхеньяна в 80-х годах прошлого века. Ведь, несмотря на богатство Японии, в Пхеньяне с презрением относятся к бывшей колониальной метрополии — с их точки зрения она годна лишь для того, чтобы воровать оттуда технологии (в частности, обработки угля), а также служить базой для американской авиации. Ким Чен Ын, как и его северный брат Путин, считает достойным противником только Америку.

При этом отношения Японии с Соединенными Штатами в годы президентства Дональда Трампа стали прохладными — как выяснилось, Трамп не совсем понимает ценность американских союзников в Азии и систему взаимоотношений в АТР, не допускающую пока повторения событий Второй мировой войны. Как известно, президент США намекал на то, чтобы продать Токио и Сеулу ядерные бомбы, лишь бы те отцепились. Кроме того, Трамп не нашел в себе моральных сил и, так сказать, умений военачальника, чтобы снести одиозный режим Ким Чен Ына, присоединившись к череде американских президентов, которыми манипулировали северокорейские маньяки. Одним из последствий такой странной политики Вашингтона стало провисание крупных оборонных контрактов.

Очевидно, что нарастание рисков для Японии осознавал и сам Синдзо Абэ. Отсюда и его попытки пересмотра послевоенной конституции страны. Уходящий премьер хотел узаконить в ней полноценные вооруженные силы, которые сейчас существуют как бы вне правового поля, поскольку в Основном Законе до сих пор постулируется демилитаризация Токио в части собственной оборонной политики.

Однако эти планы были скомканы пацифистски настроенным общественным мнением в Японии, превратившейся в стремительно стареющее государство всеобщего благоденствия. Премьер не смог пойти против послевоенного статус-кво, несмотря на то что обладал соответствующим большинством в парламенте.

В свою очередь, в сфере экономики Абэ добился впечатляющих, на фоне предшествовавших декад стагнации, успехов. Япония вошла в период длительного, хотя и очень умеренного роста, прибыли ведущих корпораций достигли рекордных уровней, стали понемногу увеличиваться зарплаты. Тем не менее, застойные явления с помощью управляемой инфляции (теперь называемой «количественным смягчением») системно преодолеть не удалось.

Что касается эпидемии, то, несмотря на ее куда меньший масштаб, нежели в других развитых странах, неизбежным стал спад в розничной торговле и экспорте, паралич туризма и сферы развлечений. Но более важным представляется срыв летней Токийской олимпиады 2020 г., которая должна была стать личным триумфом премьера, и вероятно, либо продолжить его правление, либо поставить в нем историческую точку, отправив Абэ в пантеон великих исторических деятелей страны. Увы, не срослось.

Кто следующий?

С политической точки зрения, премьер уходит вовремя в том смысле, что следующий год ничего хорошего ему не сулил бы, а такой маневр позволит сохранить влияние в партии, а также на политику следующего правительства и, чем черт не шутит, вернуться к штурвалу в недалеком будущем. Но сегодня в фокусе национальной политики — избрание преемника Абэ.

Выборы нового лидера правящей партии — и, соответственно, премьера — решено провести в середине сентября, формат состязания пока не определен. Желание баллотироваться уже высказали бывший глава МИДа и нынешний руководитель политсовета ЛДП Фумио Кисида (его поддерживает и сам Абэ), а также бывший министр обороны Сигэру Исиба, временами едко критиковавший уходящего премьера. Но есть и другие кандидаты — их круг окончательно определится в ближайшую неделю. Затем нового лидера либерал-демократов изберут на пост премьера в парламенте, где они имеют устойчивое большинство. Сегодня считается, что любой новый премьер в целом продолжит линию Синдзо Абэ — также представляется, что какого-либо обновления японский избиратель не жаждет, хотя неизвестно, как на общественных настроениях отразится депрессивный эффект эпидемии.

На первом месте по популярности среди рядовых избирателей находится бывший министр обороны Сигэру Исиба. Его имя назвали 34,4% участников общенационального опроса, данные которого опубликовало ведущее информационное агентство страны «Киодо». На втором месте — генеральный секретарь Кабинета, фактически второй человек в правительстве Есихидэ Суга с 14,3%. На третьем месте, 13,6%, — нынешний министр обороны и бывший глава МИДа Таро Коно. Далее следуют министр экологии Коидзуми-младший (сын по-прежнему популярного экс-премьера Коидзуми) и глава политсовета правящей Либерально-демократической партии, бывший министр иностранных дел Фумио Кисида. Таким образом, кандидат от уходящего главы правительства — пока не лидер общественных предпочтений, а значит, дело может рано или поздно закончиться перевыборами.

По мнению профессиональных комментаторов японской политики, Исиба популярен среди рядовых членов партии, но не имеет прочных позиций в ее аппарате и среди депутатов парламента. При этом известен как коллекционер моделей военной техники, особенно боевых кораблей. Именно он требует избирать нового лидера партии и, следовательно, премьера, общим голосованием с участием всех официальных членов и сочувствующих (примерно так, как в Великобритании лидером консерваторов избирался Борис Джонсон). Но подобного популизма Исибе не желают позволить соперники.

Второй фаворит — партийный генсек Суга — главный «решала» в правительстве, его координатор и амбициозный интриган. Именно Суга объявлял название эры правления нового императора, что важно с точки зрения массовой узнаваемости. Но кто бы ни занял премьерский пост, он будет править лишь один год, до следующих парламентских выборов, на которых задачей нового лидера станет уверенная победа партии.

Следует вспомнить, что украинско-японские отношения в целом выглядят безоблачными, несмотря на уже подзабытое и вроде как урегулированное за прошедшие годы дело о финансировании киотских квот десятилетней давности. Япония оказывает Украине серьезную финансовую и международно-техническую помощь, а также является важным партнером в сфере обмена опытом в ядерной отрасли. Вряд ли что-то поменяется в связи с формированием нового правительства, тем более что приоритеты японской внешней политики, в силу перманентно существующих угроз десятилетиями носят узкорегиональный характер. Так что все еще премьеру Абэ можно просто сказать спасибо за ровный и продуктивный период двусторонних отношений и пожелать скорейшего выздоровления.

Максим Михайленко, статья главного редактора Newssky для «Деловой Столицы»