Кому выгодна расовая война в США

17.06.2020 0 Редакция NS.Writer

Почему любая смерть черного становится политическим событием и к чему это в итоге ведет.

| Newssky.com.ua

Об этом пишет политический обозреватель Сергей Ильченко для «ДС».

Набирающий силу культ убиенного коленом — несомненно, случайно и, как утверждают его сторонники, совершенно безвинно — черного наркомана Джорджа Флойда наткнулся на препятствие. Сначала все шло отлично, и даже кричалка Floyd like Jesus («Флойд подобен Иисусу») прочно вошла в список лозунгов черных расистов и поддержавших их леваков. Но тут у Флойда объявился опасный конкурент.

Произвол или случайность

В городе Атланта, штат Джорджия, 12 июня черный мужчина Рэйшард Брукс, 27 лет, отец четверых детей, будучи не вполне трезв, заснул в машине, заблокировав стоянку ресторана быстрого питания. Это и послужило причиной для вызова полиции.

Прибывшие полицейские разбудили Брукса, попросив его переставить машину, и предложили ему пройти тест на алкоголь. При этом Брукс не отрицал, что выпил «пару коктейлей, чтобы отпраздновать день рождения дочери», и тянул время, так что полицейские уговаривали его пройти тест около 40 минут. Тем не менее общение проходило довольно мирно.

Наконец, Брукс согласился подышать в алкотестер, который показал 0,108 мг алкоголя в литре выдыхаемого воздуха. Это уверенно квалифицировалось как легкая степень опьянения — максимально допустимая концентрация по законам Джорджии не должна превышать 0,08 мг. Иными словами, нельзя сказать, чтобы Брукс был очень уж сильно пьян, но в то же время полицейские не могли допустить его за руль.

Гарретт Рольф, проводивший измерение, не сообщил Бруксу результаты, а лишь сказал, что тот слишком много выпил, чтобы вести машину, и предложил ему заложить руки за спину, чтобы надеть наручники (по существующим в США правилам перевозка задержанного в полицейской машине предполагает обязательное надевание наручников, даже если тот не сопротивляется). С учетом небольшой степени опьянения Бруксу грозил только штраф плюс ночевка в полицейском участке. Кроме того, он уже был идентифицирован и заснят на камеру. Иными словами, Бруксу не было смысла сопротивляться полиции — во-первых, это влекло за собой риск нарваться на худшие неприятности, а во-вторых, если бы ему и удалось убежать, его все равно бы нашли.

Тем не менее Брукс все-таки решил оказать сопротивление и предпринять попытку побега. В ходе борьбы с полицейскими он отобрал у Рольфа тазер (электрошокер, выстреливающий пару дротиков-электродов на расстояние до 10 м) и пытался с ним скрыться. По утверждению Рольфа и его напарника Девина Броснана, убегая, Брукс по меньшей мере один раз выстрелил в Рольфа из тазера (полицейские модели позволяют сделать три выстрела без замены картриджа), но здесь уже сложно утверждать что-либо наверняка, поскольку в ходе борьбы обе нательные камеры с полицейских были сбиты.

В итоге Рольф трижды выстрелил вслед Бруксу, и две пули попали ему в спину, отчего Брукс скончался на месте.

В настоящее время Рольф уволен из полиции, Броснан переведен из патрулирования на административную работу, дело расследуется, окружной прокурор округа Фултон Ховард надеется до середины недели принять решение о выдвижении обвинений. Мэр Атланты Кейша Боттомс уже заявила, что не считает стрельбу оправданной, а начальник полиции Эрика Шилдс подала в отставку. По мнению семейного адвоката Брукса, Рольф должен быть обвинен в «неоправданном применении смертельной силы, равной убийству».

Вместе с тем, к примеру, сенатор от Южной Каролины Тим Скотт, единственный темнокожий республиканец в Сенате, не считает вину Рольфа однозначно доказанной.

Само по себе такое разбирательство было бы нормальным, если бы не одно «но». На следующий день после гибели Брукса толпа из нескольких сот человек сожгла ресторан, у которого произошел трагический инцидент. Власти уже объявили о вознаграждении в размере $10 тыс. за информацию о том, кто виновен в поджоге, а 36 человек были арестованы на месте. Но при этом любое публичное высказывание, осуждающее черное насилие, если оно исходит от белого, может сегодня стать в США причиной потери работы и вызвать общественное осуждение.

Станет ли Брукс вторым Флойдом?

Трудно сказать, в пользу такого поворота событий есть и доводы за, и доводы против. Но в любом случае вся история с Бруксом выглядит нелепо и трагично — он погиб из-за пустякового в целом правонарушения. При этом, выпивая, он мог быть искренне убежден, что не превысит допустимую за рулем дозу — превышение составило всего 0,028 мг/л, а задремать за рулем на стоянке мог больше от усталости, чем от опьянения. Не вздумай Брукс сопротивляться, и он был бы жив, разве что его семейный бюджет понес бы некоторый ущерб.

Спорить о правомерности стрельбы с учетом того, что, с одной стороны, права полицейских ограничены второй поправкой и они не могут применять оружие в ситуации, когда нет непосредственной угрозы жизни, а с другой — Брукс пустился в бега с отобранным у полицейского тазером, что в теории могло стать угрозой для окружающих, можно довольно долго, чем, очевидно, и займутся адвокаты. Дело в другом: зачем вообще он бежал?

Вероятно, не последнюю роль в побеге Брукса сыграла поднятая в СМИ истерия о полицейской жестокости, притом именно по отношению к черным. Последнее, к слову, не подтверждается статистикой, если считать процент черных и белых среди погибших от рук полиции (в том числе и при ее правомочных действиях, кстати говоря) — не по общей численности населения, а по числу преступлений, совершенных одними и другими. Чтобы понять смысл такого подхода, можно привести простой расчет: белое население США составляет 65%, черное — 13%. Но эти 13% дают 50% всех тяжких преступлений по стране. С учетом же расклада 50/50 статистика говорит скорее о более мягком отношении полиции к черным, чем о жестокости, проявляемой по отношению к ним. Причина здесь, вероятно, в выборочном подходе правозащитников, критикующих действия полиции, при которых пострадал черный, гораздо жестче, чем в случаях с белыми пострадавшими.

С другой стороны, налицо и определенная изначальная настороженность полицейских в отношении черных граждан, которая тоже возникла не на пустом месте. Но эта настороженность, имеющая реальные основания — ту самую статистику, немедленно толкуется как «белый расизм», а это истолкование, в свою очередь, используется как оправдание черного расизма, продвигаемого под видом борьбы с «белым расизмом». Попытки же наладить диалог зачастую наталкиваются на нежелание сторон услышать друг друга.

Зато тлеющую вражду двух общин широко используют политики. Так, поскольку черные традиционно голосуют за демократов, Демократическая партия решила сыграть на смерти Флойда и использовать ее для консолидации своих избирателей. На первых порах ей это удалось, во многом благодаря ошибкам, допущенным Дональдом Трампом. Но когда погромы приняли широкий размах, маятник качнулся уже в сторону Трампа как сторонника твердого порядка. Так что сожженный ресторан в Атланте, скорее всего, прибавит очков ему, а не Джо Байдену.

Сегодня ни одной из соперничающих на выборах политических сил уже не нужно продолжать раскручивать расовое противостояние — оно и так предельно обострено. Следовательно, и шансы на политическую раскрутку Брукса, аналогичную флойдовской, выглядят минимальными. Кроме того, «подобный Иисусу» может быть только один, иначе вся сакральность пропадет.

Тем не менее процесс нарастания взаимной расовой неприязни явно вышел из-под контроля. И последствия очередного расового обострения, случившегося нынешним летом, еще долго будут давать о себе знать.

Расовая неприязнь стала удобным политическим инструментом, который позволяет соперничающим партиям в нужный момент мобилизовать свой электорат, а власти — задвинуть в тень, по мере необходимости, неудобные и нерешаемые проблемы вроде пандемии коронавируса и связанных с ней запретов, растущего разрыва между богатыми и бедными и экономической смерти «американской мечты». Но этот инструмент имеет неприятное свойство выходить из-под контроля. А нарастание взаимной расовой неприязни ведет к жертвам с обеих сторон и к накоплению негатива в отношениях между двумя общинами.