Выборы в Израиле: побеждает Нетаньяху

Во вторник, 1 ноября, в Израиле прошли внеочередные выборы в кнессет 25-го созыва. Это уже пятые выборы в кнессетза последние 3,5 года. Причина – хроническая неспособность кнессета, начиная с кнессета 21 созыва, сформировать устойчивое правительство. В июне в Израиле распалась восьмипартийная коалиция во главе с бывшим премьером Нафтали Беннетом, просуществовавшая чуть более года, в связи с чем кнессет принял решение о самороспуске и проведении выборов в кнессет 1 ноября.

Беньямин Нетаньяху

На момент написания статьи было подсчитано около 90% голосов, но результаты выборов уже отчетливо видны. По сравнению с кнессетом 24 созыва, избранным 23 марта 2021 года, в новом кнессете усилили свои позиции следующие партии:

• “Ликуд”(‏ליכוד‏‎ — “Консолидация”) — национал-либеральная партия
  Беньямина Нетаньяху — 32 мандата, +2;
• “Еш Атид”, или “Йеш Атид”(יש עתיד — “Есть будущее”) центристская партия
  действующего премьера Яира Лапида — 24 мандата, +7;
• “Ткума” (‏תקומה‏‎ — “Национальный союз”, теперь известна как “Религиозный сионизм”) — правая религиозно-националистическая партия Бецалеля Смотрича — 14 мандатов, +8;
• “Ха-махане ха-мамлахти” (‏המחנה הממלכתי‏‎, “Объединение государственников”, “Государственный лагерь”) — центристский избирательный блок партий “Кахоль-лаван” (‏כחול לבן‏‎ — “Сине-белый”) Бени Ганца и “Тиква Хадаша”(‏תקווה חדשה‏‎ — “Новая надежда”) министра юстиции Гидеона Саара. Лидером блока стал Бени Ганц, на втором месте в общем списке — Гидеон Саар, на третьем — бывший начальник Генштаба ЦАХАЛ Гади Айзенкот– 12 мандатов, +4;
• “ШАС” (‏ש”ס‏‎-Ассоциация сефардов Шомери Тора, движение Марана, раввина Овадии Йосефа Зцеля) — религиозная сефардская партия, лидер – Арье Дери. 11 мандатов, +2;
• “Яхадут ха-Тора” (‏יהדות התורה‏‎ — “Объединенный иудаизм Торы”) — блок двух религиозных ашкеназских партий: “Агудат Исраэль”(אֲגוּדָּת יִשְׂרָאֵל — “Союз Израиля”) и “Дегель ха-Тора” (‏דגל התורה‏‎ — “Флаг Торы”), лидер Ицхак Гольдкнопф — 8 мандатов, +1;
• “Объединенный арабский список” (הרשימה הערבית המאוחדת), политическое крыло Южного отделения Исламского движения, во главе с Мансуром Аббасом – 5 мандатов, +1.

Левый блок из двух партий, Хадаши Тааль, во главе с Оде Айманом – 5 мандатов. В предыдущих выборах обе партии участвовали в составе “Объединенного арабского списка”. “Хадаш” (החזית הדמוקרטית לשלום ולשוויון — Демократический фронт за мир и равенство) — еврейско-арабская компартия, и единственная партия в кнессете, не определяющая себя в привязке к национальности или религии. Тааль (Ta’al, תַּעַ״ל — “Арабское движение за обновление”).

Ушли в минус:

• “Наш дом – Израиль” (‏ישראל ביתנו‏‎) — правая светская Авигдора Либермана, созданная как партия репатриантов из СССР и стран бывшего СССР — 5 мандатов, — 2;
• “Авода” (‏עבודה‏‎ — “Израильская партия труда”) — левоцентристская партия, социал-демократическая и сионистская, входит в состав Социнтерна — 4 мандата, — 3.

Всего, таким образом, в кнессет проходят 10 партий (в кнессете 24 созыва их было 13).

Остальные партии не преодолели барьер в 3,25% голосов.

В рамках этих результатов уверенно прогнозируется правящая коалиция вокруг “Ликуда” с Нетаньяху в роли премьер-министра, численностью в 62–65 мандатов. Впрочем, о точном составе коалиции говорить пока рано. Но уже понятно, что Израиль ждет право-религиозное правительство во главе с Нетаньяху, который уже был премьер-министром в 1996–1999 и 2009–2021 годы.

Главный итог выборов именно в том, что Нетаньяху возвращается.

Остальные детали внутриполитических игр в Израиле хотя и поддаются подробному анализу, но для большинства читателей, не вовлеченных глубоко в израильскую политику, малоинтересны. Очень кратко и лапидарно внутриизраильскую политическую ситуацию можно изложить следующим образом.

В Израиле есть три типа политиков. Это, во-первых, идейные левые и правые политики (помните, довлатовское, “после коммунистов я больше всего ненавижу антикоммунистов”?). Во-вторых, политики секторальные: ультрарелигиозные иудаистские (харедим) и арабские. И, в-третьих, политики беспринципно-практичные. Идейные, придя в кнессет, творят во имя своих идей крайности, иной раз вплоть до глупостей. Секторальные заботятся о своих. А беспринципно-практичные действуют, исходя из общеизраильской реальной ситуации. Их задача: сохранить Израиль в его не самом простом окружении, и поддержать приемлемый уровень жизни в самом Израиле.

Это означает готовность Израиля к любым угрозам в плане военно-оборонной политики, с особым вниманием к Ирану, как к стране, с которой, в ее нынешнем виде, политическое урегулирование невозможно в принципе.

Видение палестинской проблематики у таких политиков сводится к максиме “сытый палестинец — тихий палестинец, а громкий палестинец пусть пеняет на себя”. Позиция в отношении “палестинского урегулирования”: “прямо “нет” не говорим, но его не будет”. Внешняя политика — максимально хорошие отношения с арабскими странами и приемлемые, насколько возможно, со всеми остальными. Экономическая политика: душить крайности, как монополии, так и диктат профсоюзов, и развивать хайтек, который кормит страну. Политика в отношении харедим — пристраивать их хоть к какому-то полезному делу, а, в остальном, пусть живут как хотят.

Возвращение Нетаньяху с перспективой формирования устойчивой коалиции в кнессете, способной обеспечить устойчивость его кабинета, как раз и означает приход к власти политиков третьего типа. Все прочее, включая шлейф скандалов и коррупционных обвинений в адрес нового-старого премьера, уже неинтересно. По крайней мере, все это неинтересно в ближайшее время.

На возвращение Нетаньяху уже откликнулись российские комментаторы, предрекшие в очередной раз “крах диктата США и Великобритании”. Но их радость будет омрачена, а надеждам не суждено сбыться. Ровно так же все обстояло после прихода Трампа, Байдена, Зеленского и многих других политиков, на которых Кремль возлагал большие надежды — и, которые, в итоге, возложили на Кремль большой… Впрочем, это не так уж и важно, что именно они возложили. Важно то, что Кремль ждал большой облом, который он получит и сейчас.

Этот процесс рождения московских надежд и их крушения будет повторяться снова и снова, поскольку как в Кремле, так и вокруг него, по всей России, в силу постсовковой идеологической ограниченности, переходящей в ограниченность идиотическую, не могут уловить общий тренд происходящего. Действительно, в прошлую, но уже ушедшую эпоху Кремль в отдельных случаях мог выступать для западных лидеров (а, Израиль, при всей его особости, несомненная часть западного мира) ситуативным союзником. Но, во-первых, только ситуативным. А, во-вторых, та эпоха уже ушла.

Сейчас надежды Кремля связаны с тем, что в прошлое свое премьерство Нетаньяху в ряде случаев подыгрывал Путину, когда ему, Нетаньяху, это было выгодно. Но, после 24.02, и в особенности после начала сближения с Ираном, Россия стала настолько токсична, что даже о ситуативном союзничестве с ней для западных политиков не может быть и речи. А для израильского политика — тем более, поскольку перспектива передачи Ирану Россией ядерного оружия в готовом виде, либо в виде технологий его производства, прямо угрожает существованию государства Израиль.

От токсичной России все отчетливее дистанцируются уже практически все, кроме стран-изгоев, а также отдельных (и далеко не всех!) абсолютно независимых стран, от которых вообще ничего не зависит. Первым нечего терять в плане репутации, у вторых репутации нет, как опции, по причине их незначительности.

Турция претендует, и не без успеха, на роль посредника и успешного переговорщика с Москвой, увеличивая свой политический вес в глазах Запада – но не является союзником РФ. Причем, если Эрдоган уйдет, а это возможно, то турецкая позиция относительно Москвы станет гораздо жестче. Даже Китай, находящийся в экзистенциальном конфликте с Западом, старается держаться от РФ на некоторой дистанции, чтобы не запачкаться. Потому, что будучи идейным противником Запада, Китай, в отличие от РФ, не является страной-уголовником, не признающей никаких правил и законов. Конечно, двигаясь к неомаоизму, Китай, при плохом сценарии, может дойти и до нынешнего российского состояния. Но он до него далеко еще не дошел, и не факт, что когда-либо дойдет.

Конечно, в Вашингтоне, точнее – в администрации Байдена, едва ли будут рады возвращению Нетаньяху, как сильного лоббиста, в свое время жестко оппонировавшего Бараку Обаме. С другой стороны, Нетаньяху сможет успешно контактировать с республиканцами в составе новоизбранной Палаты представителей и обновленным на треть Сенатом после промежуточных выборов 8 ноября. В любом случае, не видно ни малейшей щели, куда могла бы втиснуться Россия, пытаясь выйти из нынешней изоляции. Более того, Нетаньяху в роли премьера и опираясь на твердое большинство в кнессете, сможет пойти на передачу Украине систем и технологий ПВО и ПРО.

Конечно, ранее, находясь в оппозиции он был против этого, под предлогом опасности утечки информации и образцов, захваченных в качестве трофеев, в Иран. Но позиция оппозиционного политика и действующего премьера – очень разные позиции. И резоны у них тоже разные. Недаром в последние дни перед выборами резкое отрицание Нетаньяху сменилось на более осторожное “надо подумать и все взвесить, располагая всей информацией”. Так что шанс получить израильские системы, возможно, не прямо, а через посредников, у Украины все-таки есть. Его можно немного повысить, действуя разумно – например, запретив представителю Украины в ООН голосовать за антиизраильские резолюции, как это случилось за несколько дней до выборов, 28 октября. Пусть и случилось на уровне комитета.

Справка

Кнессет — однопалатный парламент из 120 депутатов, которых избирают по партийным спискам. Нормальный избирательный цикл — четыре года.

Израиль — парламентская республика, где кнессет является верховным органом власти, суверенным, и имеющим полный контроль, за исключением сдержек и противовесов со стороны судов и местных властей.

Кнессет принимает все законы, избирает президента, государственного контролера и премьер-министра, хотя последний церемониально назначается президентом, утверждает правительство, сформированное премьером и контролирует его работу. Он имеет право отказаться от неприкосновенности своих членов, отстранить от должности президента и государственного контролера, распустить правительство, а также распустить себя и назначить новые выборы. Премьер-министр также может распустить Кнессет, но до завершения выборов он сохраняет власть в своем текущем составе.

После выборов в кнессет президент Израиля проводит совещание с избранными фракциями и поручает формирование правительства главе одной из них, тому, кто “наиболее способен” сформировать коалиционное правительство. Этот глава фракции и становится премьер-министром. На практике эта функция обычно возлагается на главу самой большой из избранных фракций, хотя это не является обязательным: так, после выборов 2009 года президент поручил формирование правительства Биньямину Нетаньяху, чья фракция “Ликуд” набрала 27 мандатов, а не Ципи Ливни, чья фракция “Кадима” набрала 28 мандатов.

В Израиле относительно низкий процентный барьер, недавно поднятый с 2% до 3,25 % голосов, так что в кнессете обычно представлено не менее 10 партий. 120 депутатских мест распределяются между партиями, прошедшими проходной ценз, пропорционально количеству поданных голосов, а мандаты, оставшиеся “лишними”, за счет голосов партий, не прошедших барьер, распределяются в соответствии с предварительно заключенными попарными соглашениями между списками. До сих пор ни одна партия в Израиле не смогла получить абсолютное большинство (60+ мандатов) в кнессете по итогам выборов, и все правительства формировались на основе коалиций. Правда, в период 1967–1968 годов объединённая фракция трёх левых списков насчитывала 61 депутата.

Премьер-министр Яир Лапид, глава партии “Еш Атид” (“Есть будущее”, ‏יש עתיד‏‎), сменивший на этом посту по коалиционной ротации главу партии “Ха-Ямин Ха-Хадаш” (“Новые правые”, ‏הימין החדש‏‎) Нафтали Беннета, а также возглавляемое им правительство продолжат работу до формирования правящей коалиции и нового правительства.

Эксклюзив

Сергей Ильченко, для Newssky