Выборы в Европарламент – краткие итоги

Эксклюзив. Голосование на выборах очередного состава Европарламента, который будет работать ближайшие пять лет, до 2029 года, проходило с четверга, 6, по воскресенье, 9 июня, в 27 странах ЕС. Ни один из апокалиптических прогнозов не оправдался, хотя комментарии, видимо, по инерции, поначалу были столь же апокалиптичны, и только потом комментаторов мало-помалу отпустило. Резкого «отката вправо» меняющего все политические расклады, о котором так долго говорили большевики политические аналитики, не случилось. Новый состав Европарламента лишь слегка поправел, и это не сможет существенно сказаться на его решениях. Зато некоторые национальные правящие партии оказались в неудобном положении, с треском проиграв выборы идейным противникам – или почувствовав их горячее дыхание на своём затылке.

Но тут следует брать поправку на то, что выборы в Европарламент – не национальные. Более того,выборы в Европарламент по отношению к национальным – всегда протестные, благо это отличный повод высказать своё «фе» местным политикам, и показать им вариант их ближайшего будущего. Будет ли он реализован – другой разговор.

Конечно, средний избиратель, а, тем более, электоральный поток не может играть так тонко, и реагирует только на непосредственные раздражители. Но на местных, общенациональных, и, наконец, общеевропейских выборах эти раздражители – разные, поскольку выборы – о разном. И всё-таки, даже со всеми этим оговорками, дрейф вправо заслуживает внимания.

Начнём с практических вопросов: насколько, собственно, изменился состав Европарламента?

Медианный центр – Европейская Народная партия (EPP), было 176 мандатов, стало 184 из 705.

Слева от EPP было 349, стало 305.

Справа было 118, стало 132.

Внефракционных было 62, стало 45.

Депутатов от новых партий, ранее не входивших в Европарламент пришло 54. Даже если отнести всех внефракционных и всех новичков к правым (а это не так), то в сумме мы получим 231. То есть новый состав Европарламента всё равно не-правый. Особенно если вспомнить, что большинство в прошлом европарламенте формировали три партии: EPP, S&D (Прогрессивный альянс социалистов и демократов) и Renew (Альянс либералов и демократов за Европу).

В сумме у них было 417 мандатов, стало 402. Чуть меньше, но всё равно большинство.

Но что такое сегодня «правые» и «левые»?

Постправые и постлевые новой эпохи

Читайте также: Провалившийся центр. Как новые и старые, правые и левые шатают ЕС.

Было бы неверно сводить всё к запросу на нелиберальные демократии, порожденному обрушением «социалистического» неофеодального концлагеря в Восточной Европе, и последствиями деиндустриализации Запада в пользу Китая и Юго-Восточной Азии. Два этих процесса, ставших, по сути, началом перехода от капитализма к посткапу, в полном соответствии с общими законами таких переходов, породили сотни миллионов неприкаянных людей, выпавших на маргинальную периферию социальной экономики, в зону действия системы соцобеспечения, непропорционально и нерационально в связи с этим разросшейся.

К тому же запрос на нелиберальные демократии в равной степени присущ и постправым, и постлевым. Также им в равной степени присущ и поиск союзников за пределами кризисной западной системы, достаточно ресурсных, и заинтересованных в её раскачке. Сами эти союзники могут иметь собственные интересы, совершенно иные, и подвергаться давлению всё того же, посткапиталистического, кризиса, хотя и находясь в его незападной зоне, но это, по сути, ничего не меняет.

В действительности, всё перечисленное – лишь видимая часть сложных процессов, сопровождающих формационный посткапиталистический переход, ядром которого является смена мироустройства с территориального и национально-государственного на экстерриториальное и транснационально-корпоративное.

Читайте также: «Правые» и «левые»: кто из них за Украину, и кто против?

Именно борьба отживших свой век территориально-национальных государств, и набравших силу ТНК, стремящихся занять их место, и составляет суть конфликта, частным проявлением которого является нынешний «правый крен» на европарламентских выборах.

При этом, надо отметить, что исход этой борьбы сегодня непредсказуем.

Существуют два полярных варианта реализации посткапа, а его практическая реализация, будет, вероятно, компромиссной. Государства едва ли исчезнут, пав под напором ТНК (один полюс) и не смогут взять их под свой контроль (другой полюс) но неузнаваемо изменятся. С либерально-демократическим капитализмом, к слову, было ровно то же самое. Иной вопрос, что глобальные и региональные варианты его развития, оставшиеся нереализованными на множестве развилок (об откатах в неофеодальный социализм сейчас речи нет, это ещё одна, совершенно отдельная тема), выпали из поля зрения исследователей. Причины понятны – отсуствие практического интереса.

Последствия тяжелы: именно по этой причине мы и не имеем сегодня внятного представления о социально-экономических процессах посткапиталистического перехода, сведенных во что-то цельное. Частные вопросы этого перехода ещё кое-где исследованы, в некоторых областях даже неплохо, но цельной картины, увы, нет, и метамарксистские «Два капитала» всё ещё не написаны. Не в последнюю очередь и по той причине, что это было бы крайне нежелательно для перешедших в наступление ТНК, так что грант на подобные исследования выдан никогда не будет. Зато будет выдано – и исправно выдаётся множество грантов, для написания трудов, уводящих внимание в сторону от этой темы, и топящих попытку выстроить общую теорию в бесчисленных мелких деталях.

Что же происходит сегодня, в рамках наступления ТНК на либерально-демократические государства?

ТНК ведут атаку сразу на нескольких направлениях, разлагая и коррумпируя государственную бюрократию и гражданское общество, совместно формирующие политических класс. О разложении гражданского общества можно почитать здесь, хотя тема эта, разумеется, неисчерпаема. А правящие элиты, упомянутые в тексте, это именно ТНК, в лице их бенефициаров и менеджеров высшего звена. Разлагать государственную бюрократию ещё проще – достаточно предложить нескольким сотням влиятельных фигур, или их ближайшей родне хорошо оплачиваемые синекуры в разного рода наблюдательных советах и советах директоров, или нанять их на роль лоббистов через цепочку посредников. По сути, это прямой подкуп, но признать его таковым по закону, а, тем более, доказать, оказывается адски трудно, в особенности после появления разного рода криптовалют. Кроме того, существует проблема наблюдения за наблюдающим, который тоже может быть коррумпирован.

Евросоюз является попыткой отчасти противостоять этому напору, отчасти ввести его в законные рамки и найти с ТНК приемлемый компромисс. До некоторой степени этот проект оказался успешен. Хотя, разумеется, на войне, как на войне, и по управляющим органам ЕС тоже постоянно прилетает, а в качестве таранов и ситуативных союзников ТНК охотно используют разного рода тоталитарные режимы, с которыми они, в значительной степени, близки и идейно.

Однако нынешнее наступление на гражданское общество – только начало. В финале, по проекту ТНК, на Западе должна произойти замена населения.

Европейцы, как носители опасных идей, уходящих корнями в эпоху Возрождения, о ценности человеческой личности, и о том, что либерально-демократическое государство существует для человека, а не наоборот, должны либо тихо вымереть, в связи с падением рождаемости, либо архаизироваться за счёт притока инокультурного, архаичного населения. К примеру, фанатичных мусульман, если речь идет о Европе, либо расистских низов of color и обездоленных мигрантов из Латинской Америки.

Тактика при этом одна и та же: разбавить благополучный Запад притоком беглецов из бедных стран, посадить их на социалку в одной компании с прекариями, ставшими жертвами деиндустриализации, дать пришельцам возможность, под предлогом мультикультурализма навязывать местным свои средневековые обычаи – вызвать противодействие этому, также осуществляемое средневековыми методами, за неимением возможности опереться на ослабленное государство, и окончательно обрушить, в итоге, западное гражданское общество – основу либеральной-демократического капитализма.

Ему на замену должно прийти общество жесткого распределения и столь же жесткого социального отбора, осуществляемого в интересах бенефициаров ТНК.

Предвидя обвинения в конспирологии, замечу, что никакого всемирного заговора, и никаких договоров, подписанных «мировой закулисой» равно как и такой «закулисы», как единого явления, разумеется не существует. Но, несомненно существует круг непубличных персон, реализующих себя через набравшие мощь корпоративные инструменты, и набор возможностей, объективно порождаемых текущим развитием глобального общества. В сумме одно и второе порождают процессы, описанные выше.

Атака ТНК на западное общество порождает, в свою очередь два запроса, относимых к левой и правой части социально-политического спектра.

Слева – запрос на социальную солидарность, для защиты от распоясавшихся корпораций, что неизбежно порождает некоторое нивелирование личных прав в пользу «всеобщего блага», что бы это ни означало;

Справа – запрос на традиционализм, снижение темпа инноваций и право жить в своём доме, без вторжения чужаков и навязчивого вмешательства извне.

Читайте также: Партия умеренного прогресса в рамках закона. Европейские выборы завершились дутой сенсацией

В электоральной динамике эти два запроса приобретают характер маятника, и сейчас маятник качнулся немного вправо. Это совершенно несущественно: во-первых, размах невелик, а, во-вторых, ни один из них не является более верным, чем другой. Сохранение либерально-демократического гражданского общества возможно только при разумном балансировании между ними обоими.

Разумеется манипуляторы, действующие в интересах корпораций, а также в интересах тоталитарных режимов, союзничающих с ТНК в борьбе против либерально-демократических государств, хотя внутри этого союза также идет борьба, немедленно пытаются перехватить управление этими процессами, и запустить лево-правый маятник в деструктивный разнос. Именно на такие попытки, а не на ситуативный крен влево или вправо, и следует обращать внимание.

Есть ли основания для тревоги?

Да, есть, на национальном уровне.

Слабым звеном ожидаемо оказалась Германия, всё ещё не изжившая кризис поражения, раздела и объединения ФРГ и ГДР. Три партии правящей коалиции получили на выборах в Европарламент существенно худшие результаты, чем на выборах в Бундестаг в 2021 году: СДПГ 14%, (25,7%) «Зеленые» — 12% (14,8%), СвДП — 5% (11,5%).

Кстати, на общем фоне проседания «Зеленых», потерявших в новом европарламенте 19 мандатов, их относительно небольшие потери в ФРГ тоже повод задуматься. «Зеленые» – крайне неустойчивая политическая сила, чрезвычайно подверженная влиянию ТНК.

А кто подрос? Подросла ХДС/ХСС, до 30% (24,1%) – партия, на 16 лет поставившая на пост канцлера ГДРовскую комсомолку Ангелу Меркель, способствовавшую усилению Путина и российского тоталитаризма.

Подросла ультраправая и прокремлевская «Альтернатива для Германии» 16% (10,3%). Прокремлевская Die Linke сильно потеряла в популярности – 2,8% (4,9%), но лишь за счёт того, что из её рядов выделился радикально-прокремлевский проект «Партия Сары Вагенкнехт» набравший со старта 6%. В сумме, это даёт рост прокремлевских левых до 8,8% – напомню, с 4,9%.

При этом, на востоке Германии АдГ набрала 27,1%, а «Союз Сары Вагенкнехт» – 13,1%. И это, несомненно, тема для серьёзного анализа и разговора.

Сергей Ильченко, заместитель главного редактора