Слоник в тумане. В поисках ослика.

Перманентно-кризисные отношения Трампа с Путиным стали постоянной темой для шуток. Приэтом, оценки, даваемые Трампу комментаторами, скачут по синусоиде, в диапазоне от “полный идиот” до “гениальный игрок”, то и дело проходя через нулевую точку “кажется, он одумался и что-то понял”.

Ничего общего с реальностью эти построения, увы, не имеют. Трамп несомненный психопат с манией величия, и авантюрист, уверенный, что на крайний случай в политике существует аналог объявления себя банкротом и ухода от отвественности, но при этом далеко не идиот. Его непоследовательность порождена некомпетентностью его самого и его окружения, а также реальной сложностью ситуации, в которой Трамп озабочен только одним – собственным политическим выживанием, что позволяет ему отодвинуть в сторону остальные проблемы.

Сложность же ситуации порождена тем, что вточке “Трамп-Путин” сошлось сразу несколько разрушительных сил, рождённых общемировым кризисом роста.

Этот кризис был вызван усилением корпораций, и породил, в свою очередь, кризис государств, как института. Вообще говоря, всех государств, но, в первую очередь именно демократий, с коротким и внятным избирательным циклом. Диктатур – тоже, но в меньшей мере.

Постепенно всё пришло к тому, что старые модели отношений уже не работают, а новые не устоялись, и пребывают в стадии апробации и конкуренции.

Написать об этом в деталях можно тома, но кто в наше время станет их читать? Так что ограничимся описанием в самых общих чертах.

Любое стабильное общество предполагает рамочное единообразие: набор общих идей и готовность следовать общим правилам. Всё, что вываливается за рамки,обеспечивающие обществу умеренный прогресс в рамках закона (несмотря на пародийность, эта формулировка Гашека толковая и точная) либо выпалывается, с опорой на законы, либо разрушает общество изнутри.

В частности, искусственное преумножение меньшинств, финансируемое корпорациями для создания рычагов давления на государство, и пролоббированная ими же, и с теми же целями, неконтролируемая миграция, расширили рамки дозволенного законом за пределы, в которых защитить сложившийся социум, обеспечив приемлемую скорость его изменений, ещё было возможно.

Слишком быстрые изменения ожидаемо привели к разрушению связности – социум потерял способность развиваться, как единое целое. Процесс этот, будучи запущен, идёт по нарастающей, во всех сферах жизни. Остановить его можно только отбросив демократические институты,и прибегнув к насилию в режиме ручного управления. Но и это лишь оттянет разрушение частично уже фрагментированного социума, не обратив его распада вспять.

Социум, вступивший в фазу распада, непоправимо поврежден, и интеграция тех, кто выпал из него, или никогда не был его частью, возможна только в его осколки, существующие обособленно, и конфликтующие друг с другом. Создание из этих осколков новой общности – процесс сложный и долгий, а вариантов возврата к прошлому в нём в любом случае нет. Как учит нас исторический опыт, все реставрации мало похожи на оригинал, и при этом крайне неустойчивы.

Тем не менее, в фазе такого распада долго присуствует иллюзия хрупкого равновесия с неопределенным будущим, в котором маячит несколько конкурирующих планов.

Самыми фантастическими из них, но и самыми понятными манипулируемым политиками массам, бывают конкурирующие планы реставрации, которых всегда несколько.

Это естественно: прошлое динамично развивалось, проходя через разные стадии, а “народная память” о нём зачастую слабо соприкасается с реальностью. Зато фантастическим планом, ввиду его недостижимости, можно манипулировать сравнительно долго, играя на эмоциях толпы.

Реальный план будущего на этом этапе остаётся в тени, и публичным игроками не озвучивается, а часто и не осознаётся. В нашем случае реальные, но непубличные планы продвигают корпорации, заинтересованныев радикальном перераспределении государственной власти в свою пользу, и играющие за спиной у всех противостоящих сторон, а все фантастические планы реставрации добивают старые порядки, расчищая площадку. При этом, корпоративная власть,как таковая,демократии не предполагает. В ней даже права миноритарных акционеров зачастую жёстко ограничены.

Впрочем, она отличается от военно-партийной диктатуры неофеодального типа, тяготея к экономическим инструментам – но это другая тема, не будем отвлекаться.

Разлом социума на несколько частей, слабо связанных друг с другом, и не видящих совместного будущего, приводит к принцпиальному изменению политической жизни.

Конкуренция разных программ развития в рамках одной модели превращается в конкуренцию разных моделей “будущего прошлого” при отсутствии внятных позитивных программ. Из этого положения политики, оседлавшие такие модели, выходят просто. Они объединяют массы, уже выпавшие из старой системы, забрасывая в позитивную часть своей риторики какой-нибудь примитивный, заведомо нереальный, но эмоционально привлекательный лозунг, вроде “государства трудящихся”. Но при этом манипуляторы сводят понятие “труда” к самым примитивным его формам, а выводя на первый план “всеобщие права человека”, понижают планку “человека” до примитивно-биологического уровня. То же относится и к лозунгу MAGA, чьи знаменосцы умалчивают о том, какую настоящую цену платили за величие США их жители той эпохи. Главное – сразу же обвинить конкурентов в том, что этого замечательного тезиса у тех нет, а если и есть, то неправильно и извращённо истолкованный.

Как следствие, конкуренцию программ развития подменяет конкуренция идентичностей, созданных на основе разных наборов лозунгов, и делящих общество на “тех, кто за нас” и “тех, кто против нас”. Это добивает старую политическую систему, в которой конкурировали программы развития,и упрощает политику до шоу, с которым реальная программа конкурировать не может априори.

Конкуренция шоу и становится самой важной частью политической жизни, остальное – по остаточному принципу. Условный телевизор всё успешнее обходит условный холодильник, и это может длиться долго, поскольку запас прочности холодильника в развитых странах довольно велик – это раз, а виртуализация сильно теснит реальность – это два.

Естественно, что к власти приходят политики, эффективные как шоумены. Этот процесс шёл долго, в разных странах с разной скоростью, но сейчас, в основном, завершён. Трамп лично, и “коллективный Трамп”  – типичные представители такого политика в американском стиле. А тот же Путин и “коллективный Путин” – такие же шоумены в другом стиле, сформированном в иных условиях.

Однако Путин за четверть века у власти успел обрасти командой, худо-бедно, но всё же закрывающей реальные направления, и выработал стиль шоу, убеждающий россиян и внешних наблюдателей, что эти направления закрыты до приемлемых пределов (это не так, но многие верят).

Трамп же –начинающий шоумен во главе государства. Первый срок он пытался выработать свой стиль в рамках идеи “мы – они”, “свои – чужие”, отсекая лишнее, затем был перерыв в четыре года, а сейчас – попытки реализации на втором сроке наработок восьми лет, включая планы личной мести. Последнее очень важно, поскольку шоумены, по своей природе, замкнуты на себя, склонны к крайнему эгоцентризму и мании величия.

Путин в этом плане ничем от Трампа не отличается. Он просто опытнее, и его публичный образ проработан лучше. И Трамп приглядывается к Путину, учась у него. Тем более, что одна из ближайших задач Трампа – сделать Республиканскую партию несменяемой у власти, превратив её в американский аналог Единой России.

Как это будет выглядеть пока не ясно: то ли третий срок Трампа, то ли Вэнс продвинутый в Белый дом, но планы определены и всем очевидны. Иными словами, Трампу предстоит демонтировать большую часть институтов федеральной власти, подменив их симулякрами, и ослабить штаты в пользу федерального центра. Это ещё один повод для него смотреть на Путина, как на образец.

Слегка уходя от темы, надо заметить, что демократы, победив на выборах 2026/2028 годов, будут делать ровно то же самое. Демократия в США в её нынешнем виде отжила свой век и обречена, на федеральном уровне – уж во всяком случае. И это опять-таки случилось не в один день, и началось задолго до Трампа.

Но положение Трампа сложнее, чем оно было у Путина на старте. Путина толкала во власть вся государственная машина бывшего СССР, изрядно покалеченная, но, в основном, ещё работоспособная.

Государственная машина США по большей части пока работает против Трампа, стремясь сохраниться хоть в каком-то виде. И Трамп замкнут на внутренней политике, которую реализует в формате шоу, а внешняя политика для него лишь инструмент, с помощью которого он должен демонстрировать американским избирателям свои успехи. Но успехов нет.

Трамп настолько провален, что имея большинство в обеих палатах Конгресса не в состоянии справиться даже с шатдауном. А промежуточные выборы всё ближе. И Трамп мечется, пытаясь оказывать давление на всех – кто первый прогнётся, чтобы занять место победителя хотя бы к выборам 2026 года.

При этом, об устройстве других стран у него и его команды крайне слабые представления. Трамп прорвался во власть только как шоумен, как политик он ноль. Вся его команда – очень слабая, поскольку профессионалы в шоу Трампа приживаются плохо, раздражая его избыточной компетентностью и недостаточной лояльностью.

Точно так же обстоят дела и у Путина, но у того, как у выходца из спецслужб, в аппарате достаточно хотя бы мастеров лоббирования и тайных операций. Россия выстраивала сеть влияния в США ещё со времен СССР, а с открытием границ удесятирила усилия.

Ничего подобного сменявшие друг друга американские администрации никогда не делали, считая Россию слабым партнёром – и просчитались. Ни один из американских президентов после Буша-старшего не имел о России адекватного представления, да и до Буша-ст. таких было немного: Трумэн, Эйзенхауэр, Картер, Рейган … и, пожалуй, всё. Трамп же оказался настолько слаб в вопросах безопасности, что Путин внедрил в его окружение своего открытого лоббиста, Уиткоффа (а в кадровое управление – родившегося якобы на Мальте российского шпиона Серхио Гора). Мотивы того же Уиткоффа не имеют значения: его могли тайно купить, а могут разводить, как полезного идиота, но то, что он делает – в чистом виде лоббизм.

Трамп и его команда просто не осознают экзистенциальной опасности исходящей из  России для Запада в целом, и конкретно для США. Причин тому две: они некомпетентны, и им сейчас не до этого. О Китае и отношениях между Пекином и Москвой у них столь же туманные представления. Собственно говоря, у них обо всём туманные представления, кроме принципов организации шоу, а специалисты в области экономики и внешней политики ими давно разогнаны из-за подозрений в нелояльности.

Как следствие, в борьбе за влияние на Трампа Путину удаётся то и дело одерживать победы. Никаких признаков того, что ситуация в обозримом будущем изменится пока не видно. Даже проигрыш Трампом промежуточных и следующих президентских выборов не закроет проблему. Потому, что Трампа может победить только другой Трамп, только демократ. А ослик в тумане будет ничем не лучше слоника.

Сергей Ильченко, заместитель главного редактора