Шатун

Весна наступила небывало рано, ещё в марте вытопив снег с лужайки вокруг дома. А в апреле уже и земля подсохла; к небу потянулась высокая густая трава. Фёдор Михайлович пятый год жил здесь, но не уставал дивиться, как сложно устроена природа. Вон лес вздымается в сотне метров — там снег по колено, только почернел. А возле его коттеджа на опушке прёт из-под земли буйное малахитовое торжество. Вон, стрекоза блеснула крыльями на солнце. Красота!

Почистив крытый каменный мангал во дворе, Фёдор сложил поленья. Зажмурился, глядя на утреннее апрельское солнышко. Небо чистое, ни облачка. Разжёг. Принёс котелок и закрепил на крюк под крышей мангала. Долил воды — раньше бы сразу полный от колодца дотащил, но сейчас спина уже не та. Проще ещё ходку сделать, чем потом с поясницей маяться.

Он вдохнул прохладный прозрачный воздух и подумал, что к мясной похлёбке хорошо бы водочки. Кажется, в холодильнике осталась бутылка, надо пойти проверить. Вокруг стояла удивительная хрустальная тишина, которую нарушали лишь редкие пичуги, болтающие промеж себя о своём, пернатом. Нигде такой красоты нету, уж кому как не ему знать! Немало земель повидал Фёдор, пока не пустил здесь корни. Немало и повидал всякого, в разные переделки бросала жизнь, пока, наконец, не приехал сюда. Выстроил двухэтажный домище возле леса, от деревенских подальше, к природе поближе. Местные поначалу против были, экологи там всякие, активисты… Но нашли общий язык, так и оставили Фёдора Михайловича в покое.

Солнце ползло к зениту. Сейчас похлёбку сварим — и обедать! В который раз уже он подумал о том, где же была та поворотная точка, что направила его сюда, в этот рай. Правду говорят, судьба — игра…

Бульон сварился. Фёдор вытащил мясо и унёс в зимнюю кухню. Промыл холодной водой, вынул толстые жилы — это вам не фермерское мясо. Тут природа. Натурпродукт! Строго говоря, можно было сварить похлёбку и в доме. Места хватало, газ в баллонах имеется. Но хотелось на улице — даром, что ли, такая душевная русская весна на дворе?

Мелкий чёрный котишка потёрся о штанину, выпрашивая кусочек. Вчера прибился, деревенский видать. Фёдор не протестовал. Может чей-то? Тогда придут, спросят, не видал ли. А он видал. К себе пригласит, чаю поставит или ещё чего… Мало ли нужно человеку для счастья?

Кот в два горла уплёл отрезки мяса и отправился греться на лужайку. Сразу видно, умеет жить животинка. Фёдор Михайлович тоже любил и умел жить. Сначала ещё туда-сюда, искал себя, мучился. А потом нашёл, и жизнь прожил хоть сурово, зато весело. А что голова после контузии на погоду тянет, и колено болит после прыжка с БТР, то всё пустое. Зато вон какой дом отгрохал, уважаемый человек теперь. Вся Ростовская область знает.

Перелил бульон во второй котелок, досыпал мяса и, пока оно доходило, подрезал картошечки, морковки, лучка. Зелень, опять же. Многие не понимают, зачем петрушка с укропом нужны, да лавровый лист сверху, но Фёдор Михайлович в специях понимал. И перец, например, сам молол, смеси делал. Не всегда у мяса вкус хороший, иногда нужно оттенить или перебить — тут-то без травушек никуда!

А когда зелень в котелок закидывал, услышал, как через забор кто-то ломится. Не здесь, с другой стороны дома. Фёдор Михайлович даже растерялся на секунду, даром, что бывалый. Однако котишка выручил — сразу в дом шмыгнул. Ну и Фёдор за ним. Только заперся, а медведь уже из-за угла морду высунул. Видать на запах пришёл, матёрый зверюга, хоть и худой. В лесу жрать нечего, вот и озорует. Как только сил хватило двухметровый забор одолеть?

Ружьё прямо в коридоре стояло, у вешалки. На первый взгляд и не видно, шуба закрывает. Но руку сунул — и двустволка в руках. Можно разговор продолжать, если гость без понимания. Дробь хорошая, британская «нулёвочка», но против медведя даже с такой лучше не выходить. Ну его к чёрту! Зверь тем временем обследовал мангал, сбил на землю котелок и отпрянул от вырвавшегося к небу пара. «Вот и покушали на природе, — зло подумал Фёдор, — теперь жди, пока этот чёрт в лес не упиздит. И это ещё если захочет опять через забор лезть. Так и остаться может!».

Строго говоря, в доме имелся сотовый, и сеть ловила исправно. Можно кликнуть подмогу, только это ж волокита какая! Фёдор Михайлович давно у полицаев на примете. Живёт бобылём, нездешний, никому ни кум, ни сват. Начнут вопросы задавать, в дом полезут… Нечего им тут вынюхивать, с фуражками хлопот не оберёшься. Лучше подождать и посмотреть, как дальше будет. Кот за спиной мяукнул, и в его сытом голосе Фёдору почудилось одобрение.

Мишка поел мяса прямо из травы и принялся обследовать окрестности. Взял след человека и вот уже в дверь скребётся, чёрт лесной. Хорошая дверь в доме, дорогая. Из толстенного дуба, с небольшими окошками из бронированного стекла — и свет в прихожую проникает, и хрен кто вышибет. В одно из этих мутных стёкол и заглядывал сейчас Топтыгин недобрым подслеповатым глазом. Нет, просто так зверь не уйдёт.

Вздохнув, Фёдор прикинул, что нужно прибрать до приезда полиции. Разрешение на ружьё есть, отлично. Нарезное так просто не найдут, тоже хорошо. Вот туши в подвале — уже статья, и девать их некуда. Быстрым шагом он спустился в подвал и запер дверь на все три замка. Стало полегче. «Разбередил душу, — подумал Фёдор, — а зачем? Ментам вообще в дом не надо соваться, зверь во дворе. Пачка рублей на такой случай тоже имеется».

Входная дверь застонала от неожиданно сильного удара. Медведь заревел. В грохоте следующего удара уже слышался жалобный стеклянный звон. «Убью, — подумал Фёдор, пружинистым шагом поднимаясь обратно на первый этаж — приеду в эту фирму и всех убью за «бронированное» стекло и «крепкую» дверь. А лучше вывезу в лес и к дереву привяжу, чтобы их самих медведи пожрали».

Дверь пока держалась, но одно из окошек выдавилось вовнутрь, и теперь медведь силился сунуть в дыру лапу. Витражные рамы, сделанные из прочного на вид металла, прогибались под тяжестью звериной туши. Почуяв человека, животное взревело и вновь навалилось на дверь, обрушив уже весь витражный блок. Дыра всё ещё была недостаточной, чтобы тварь забралась вовнутрь, но Фёдор уже понял, к чему идёт, и поднял ружьё. Привычный к стрельбе, не стушевался, когда ружьё пальнуло по твари дуплетом. Медведя отбросило от двери обратно во двор, и Фёдор сразу перезарядился. Крупная дробь повредила дверную коробку, и оставлять вход без присмотра уже нельзя. Что той дроби медведю? Значит, пойти за телефоном не получится — он где-то на кухне, и дверь туда ну совсем хлипенькая. Нет, надо держать оборону здесь, в коридоре.

Может оно и к лучшему, подумалось Фёдору. Связываться с любыми представителями властей он не любил ещё со времени бесшабашной молодости, когда в поисках длинного рубля колесил по миру с автоматом. Менты они и в Африке менты, не говоря уже про Сирию. Проще приготовить из Топтыгина новую похлё…

…медведь снова бросился на дверь. Фёдор выстрелил. Кровь и щепки разлетелись во все стороны, и тварь рухнула на пол, окончательно разбив преграду. Времени не оставалось, нужно было отступать на кухню, звонить и… А если не приедут? Дурная слава Фёдора шла за ним по пятам, может и не приедет никто.

Зверь начал подниматься. Выглядел он плохо, кровь текла из ран на голове и груди. Глаз вытек, но шерстяная махина не сдавалась.

Снова выручил кот, шмыгнувший по лестнице наверх. Точно, вспомнил Фёдор, люк на крышу открыт! Мысль эту он додумывал уже на ходу, взбегая по лестнице. Медведь бросился следом, и пришлось дать по нему ещё залп, в этот раз неудачный. Дробь ушла в стену, изорвав дорогие обои и разбив фотографии, на которых Фёдор с Николай Петровичем позируют сначала на авиабазе, потом возле подбитого БТР, а затем в месте настолько засекреченном, что за это фото можно получить больший срок, чем за все туши в подвале.

Он успел. Влетел на второй этаж. Пробежал в спальню, чувствуя за собой сосредоточенное рассерженное сопение и слыша, как длинные когти впиваются в дорогой паркет. Взобрался по короткой лесенке к люку, и вылетел на крышу. Хорошо, турник не забывал. Даже не запыхался. Захлопнувшийся люк отсёк Фёдора от оскаленной пасти, и он с облегчением повернул задвижку. Как чувствовал, что когда-нибудь пригодится внешний запор, хотя зачем, если так подумать? Вот затем. Интуиция!

Снизу крепко бухнули, но то ли сил у медведя уже не хватало, то ли было несподручно, однако Фёдор сразу смекнул: люк выдержит. От облегчения даже рассмеялся в голос. В этот раз смерть подобралась слишком близко, как уже давно не случалось. Но всё ещё недостаточно близко.

Теперь оставалось сидеть с котом в обнимку и ждать, пока тварь истечёт кровью. Либо аккуратно спуститься на траву и дать дёру. Ключи от ворот у него в кармане, а вот патроны кончились, так что мысль о побеге казалась заманчивой. Фёдор Михайлович крякнул, — а всё ж не мальчик уже, от медведя стрекача давать — но выпрямился, осматривая двор. Мол, где там можно спуститься, потише да подальше от входа?

Двор оказался полон людей. С четырёх сторон обступили и, как один, смотрели наверх. На Фёдора.

Тот сглотнул, выхватив взглядом в толпе знакомые лица. Кажется, сюда пришли все. Вообще все. Вон городская, туристка, с которой он познакомился в первый год. Фёдор хорошо помнил тот день. Встретились на тропинке, потоковали, прогулялись. Она намекнула, что не против переспать, он подарил огромный подосиновик. Дело шло к вечернему ужину с продолжением, но Фёдор передумал и прямо в лесу размозжил бабе голову камнем. Затем, конечно, потрахался, как любил.

Мальчик, искавший сбежавшую козу. Приходил три года назад, в том же, в чём и сейчас. Маечка в красную точку, шортики с кровавой прорехой сзади. Фёдор в тот раз еле отбрехался от деревенских. Кулаком в грудь колотил: не видел вашего мальчика! Не верили. Даже в воздух пришлось пальнуть для острастки, и потом ещё месяц с ружьём спать, камеры на забор ставить.

А зачем припёрлись солдаты-регуляры из стран, куда молодой Федька катал в «командировки»? У них-то как раз всё честно было. Он в них палил, они в него. Какие вопросы вообще?!

Вот что Шнырь, Заточка, Губа и Николай Петрович пришли — те по делу. Очень рассерчал Фёдор, когда его списали за озорство в командировках, всех потом выследил и перебил. С покойных поднял столько, что хватило и на дом, и на новый паспорт. Тогда же и понимание пришло, что всё в этом мире можно, если с умом. Абсолютно всё. Но с ребятами да, с ребятами понятно, спору нет. Нехорошо у товарищей крысить и в спину стрелять. С другой стороны, Фёдору всяко нужнее было!

А перед механизатором из соседней области, который позавчера приехал купить трактор, и вправду имелся некоторый стыд. Извини, браток, мысленно прошептал Фёдор Михайлович — вслух говорить почему-то стеснялся — зазря ты помер. Так и не попробовал тебя, только кот перекусил, и всё. Зря!

Кот, мелькнула мысль, котишка! Что посоветуешь? Когда б не ты, меня бы и здесь не было, давай дальше думать! Котяра ехидно облизнулся, запрыгнул на печную трубу. Сжался в пружину, оттолкнулся, и взмыл в небо черной кометой. Выше, выше, вот уже выше растущих на краю леса деревьев, ещё выше… Фёдор Михайлович проводил его мутным от ненависти взглядом. «Пид***с шерстяной, специально сюда заманил, теперь ни патронов, ни телефона. М***к косматый внизу шарится, ещё и эти припёрлись».

Небо ехидно мяукнуло. Фёдору Михайловичу почудилось в этом звуке злорадство и злобное торжество. Он погрозил небу кулаком.

Фёдор слышал, как Медведь бродит по дому. Судя по грохоту, косолапый сначала разнёс в щепки спальню, затем перебрался в гостиную, где продолжил возню. Однако возня эта приняла иной характер. Фёдор слышал, как односложно гремит что-то похожее на стекло и позвякивают железки. Бом-звяк-звяк. Бом-звяк-звяк.

Что это, он до поры не понимал, ошарашенный и оглашённый.

Люди стояли и пялились на него. Как же их много! Никто не проронил ни звука, хотя, справедливости ради, не каждый и смог бы. Отварной язык Фёдора научила готовить бабушка. Это в хорошие дни, когда бабушка была доброй и не лупила дедовым ремнём, не душила пакетом за «двойки» или мокрую постель. Помня бабушкину науку, Фёдор старался не упускать случая полакомиться язычком. Да и вообще… помнил.

Ба! Так и бабушка тоже пришла! И как только ноги обратно пришила, он же выбросил их километрах в пяти от тела? Ну, проказница!

Бом-звяк-звяк. Бом-звяк-звяк. Бом-звяк-звяк.

Фёдор Михайлович наконец понял, чем таким интересным занимается мишка в столовой.

Накрывает стол.

Солнце стояло над головой, но светило очень бледно, отчего трава вокруг дома казалась пожухлой, неживой. Умолкли птицы. И хотя ветер тоже утих, Фёдор слышал, как в лесу дрожат первые весенние листочки.

На первом этаже еле слышно пробили часы. Полдень. В это время он обычно садился обедать. Вот и сегодня устроился бы с миской похлёбки. Достал бы водочку, как нормальный человек. Рюмочку до, рюмочку после…

Медленно, без особой спешки, люди потянулись к дому. Места в дверях всем не хватило, полезли в окна. Застонали оконные решётки, разгибаемые сильными руками мертвецов. Тут бы сигануть вниз, да чесануть зайцем к деревне! Три километра чай не тридцать, добежит, но… Федькиных мертвецов оказалось так много, что в дом влезла от силы половина, а остальные по-прежнему караулили снаружи.

В отчаянии он обхватил голову руками. Ладно, положим через люк они не вылезут, но что делать с окнами? Что делать? Что делатьчтоделатьчтоделать…

Всё также без суеты мёртвые выбили окна второго этажа, вырвали решётки и полезли на крышу со всех сторон.

Больше всего Фёдора Михайловича в этот момент почему-то волновало то, что бедный мишка сделал дурную работу, и никому эти вилки-ложки не понадобятся.

Его будут рвать руками.

Почему-то это было самое обидное. Не по-людски как-то.

Не по-людски.

Не по-лю…

 

Денис СкорбилинДенис Скорбилин

3 комментариев на: “Шатун

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

UkrNET - поисково-информационный ресурс